– Лезь назад, сучара! Тут и без тебя дышать нечем! В глубине хаты раздались две



– Лезь назад, сучара! Тут и без тебя дышать нечем!
В глубине хаты раздались две увесистые оплеухи. Оттуда то и дело доносились хрипы, стоны, какая-то возня, приглушенные вскрики. Кто-то отчаянно чесался, кто-то звонко хлестал ладонью по голому телу, кто-то всхлипывал во сне или наяву. Вольф понимал: происходить там может все, что угодно. Кого-то могут офоршмачить [39] , опетушить или вовсе заделать вчистую [40] : задушить подушкой или вогнать в ухо тонкую острую заточку. Потапыч говорил, что зэков актируют без вскрытия и обычных формальностей.
И с ним тоже могут сделать что угодно – или оскорбленный Зубач по своей инициативе, или кто-то из торпед по приказу смотрящего. Ибо демонстративное признание Каликом Расписного и явно выраженное расположение к нему ничего не значат – очень часто именно так усыпляют бдительность намеченной жертвы… С этой мыслью Вольф провалился в тяжелое, тревожное забытье.



 
 

<<...