– Не больно? – спросила Верочка. – Тогда полежите так десять минут. «Больно!



– Не больно? – спросила Верочка. – Тогда полежите так десять минут.
«Больно! Больно! – истошно закричала женщина на кресте. – Заживо, суки, сжечь решили! За что?! За правду?! Огонь кругом, огонь! Горю!! А-а-а-а!»
«Ее сожгут, за нас возьмутся! – пророчил черт. – Вот влетели!»
«Я не хочу, я боюсь! – рыдала русалка. – Я вообще никому ничего плохого не делала!»
«Кончай, хозяин! В натуре, не за что братву жечь!» – испуганно просил кот.
«Я не дамся, всех пороть буду, на ремни распущу!» – истерично кричал пират.
«А-а-а-а! Горю! Спасите!»'
Минуты растянулись в часы, как бывает в холодном карцере. Пенталгин заглушил боль, но не мог умерить страх и отчаяние обитателей татуированного мира. И весь этот страх и все это отчаяние сжигали нервную систему и психику Вольфа, как аварийное высокое напряжение сжигает внутридомовую проводку и выводит из строя приемники, холодильники и телевизоры… Он напрягся, сжал челюсти и оцепенел, глядя в потолок ничего не видящими глазами. Зато вытатуированные под ключицами широко открытые глаза с синими зрачками видели то, что происходит за потолочными перекрытиями, за бетонной плитой, деревянными лагами и навощенным паркетом, в кабинете главврача. Упитанный мужчина в медицинском халате сидел за столом и читал какие-то документы, потом к нему зашел начальник медицинской части с листом бумаги и что-то сказал, главврач снисходительно махнул рукой и толстой ручкой наложил на бумагу резолюцию.



 
 

<<...