– Это они тебя изуродовали! – не спросил, а констатировал отец, вложив большую,



– Это они тебя изуродовали! – не спросил, а констатировал отец, вложив большую, чем обычно, ненависть в слово «они».
– Кто?! Кто это сделал?! – убивалась мать. – Зачем? У Володеньки была такая гладкая кожа…
Она зарыдала. Лицо Генриха застыло, каменно напряглись желваки.
– Успокойся, мам, – Володя обнял мягкие вздрагивающие плечи. – Так было надо по работе. Это все можно свести. Успокойся.
– Правда? От этой гадости ничего не останется? – мать перестала всхлипывать.
– Ничего. Почти ничего. Да. Почти.
– А по какой работе? – Она вытерла покрасневшие глаза. – Ты ведь все это время служил в армии?
– Гм… Не совсем. Последнее время пришлось работать в милиции. Сейчас я перевелся сюда.
– Так ты милиционер?! – оторопела Лизхен. Генрих криво усмехнулся и многозначительно покачал головой.



 
 

<<...