– Извините, – сказал Волк и встал. – Буду ждать, когда мне более подробную инф



– Извините, – сказал Волк и встал. – Буду ждать, когда мне более подробную информацию подкинут.
– Только знаешь, пленку мы тебе не отдадим.
Волк махнул рукой:
– И не надо. Лишь бы не отдали ее никуда. Особенно Холеному. Или моим коллегам.
– Да ты что? – обиделся Мусин. – Мы ее засекретим и в архив!
– Тогда ладно.
Пастух отнесся к записи совсем по-другому.
– Попались, звери! – Он потер руки и возбужденно прошелся по кабинету. – Ну ты даешь, Володя! Как профессионал сработал. Иди ко мне в детективное агентство? Ты-то чем на жизнь зарабатываешь?
– Пока есть занятие, – уклончиво сказал Волк.
Ему уже осточертела душная кабина «уазика», постоянные вызовы на происшествия, грязные, расхристанные, агрессивные хулиганы и прочий сброд. Осточертели косые взгляды сослуживцев, глупые сплетни за спиной, глухое противодействие всему правильному и положенному, чему он хотел научить личный состав. Они не хотели учиться положенному. Они хотели разъезжать с гордым видом в служебных машинах, бить задержанных, грабить пьяных, катать, а потом драть в тесных кабинах блядей, подвозить ночью «королей» за сотню в аэропорт, есть шашлыки и пить водку на природе. Конечно, этого хотели не все, но те, кто хотел, как раз и задавали тон, они переучивали новичков, и те более или менее охотно принимали их правила, потому что несогласных выживали, а соблазн вести себя на службе не так, как требуют скучные инструкции, а так, как хочется, перевешивал. Тем более что с каждым годом дисциплина падала, и можно было работать не для пользы дела, а для пользы себя.



 
 

<<...