Потапыч истолок таблетку стрептоцида, присыпал разрез. – Ты знаешь, она и так



Потапыч истолок таблетку стрептоцида, присыпал разрез.
– Ты знаешь, она и так остановилась. На тебе все как на собаке заживает.
– Это на черте зажило…
Кольщик нахмурился:
– Ладно, Петро, дело мы сделали, прощевай. А то моя старуха на жаре парится.
Волк достал деньги, но Потапыч сурово покачал головой:
– И не думай. Одно дело – бутылку выпить, другое – купи-продай! Я этим никогда не занимался. Не то что нынешние…
Распрощались они без особого тепла.


* * *

– Ты что, смеешься? – широко распахнутые глаза распахнулись еще больше, почти округлившись. – Это какая-то уродливая клякса! Где тут мое лицо, где моя фигура?! Как будто осел хвостом малевал…
– Странно, я вижу ее совсем по-другому…
Николай Павлович Чучканов уехал инспектировать войска, поэтому прямо от Потапыча Волк, купив ликер «Ама-ретто» и букет белых роз, отправился к Софье домой. Сейчас он крошил бутоны на гладкое Софьино тело, удовлетворенно раскинувшееся на измятом супружеском ложе генерала. Белые шелковистые лепестки сливались с белой шелковистой кожей, выделяясь только на морщинках распластанной груди и на розовых окружностях сосков.



 
 

<<...