Евсеев знал, что в библиотеке у Клавы инвентаризация перед Новым годом, да через



Евсеев знал, что в библиотеке у Клавы инвентаризация перед Новым годом, да через неделю большой праздник – День чекиста, и она обещала помочь со стенгазетой в райотдел… В общем, он знал, что Клава тоже только-только вернулась с работы, что на готовку ни сил, ни времени нет, что на ужин опять будет супчик из рыбных консервов, а потом оба они, обессиленные, повалятся на кровать, как две чурочки, и вырубятся в ту же секунду. И горькое это знание обернулось несбыточным желанием: так ему захотелось вдруг горячих оладушек – золотистых, пышных, эх!.. Петр Данилович даже удивился: с чего бы это ему вдруг приспичило? А уж не хочешь ли ты икорки черной да под рюмочку «Столичной»?.. Нет, был ответ. Икорки не хочется. Хочется оладушек. Хочется…
А дома, только открыл дверь – остолбенел. Жаркий туман стоял в их крохотной кухоньке, жаркий туман и праздничный дух, словно Новый год уже наступил, даже свет лампочки-сороковки под потолком казался праздничной иллюминацией. Клава вышла на стук двери в прихожую – разрумянившаяся от жара плиты, улыбающаяся, красивая, на осиной талии – передник в маргаритках, поправляет запястьем упавшую на глаза прядь волос – ладони-то в муке…



 
 

<<...