– Я понял, – задумчиво произнес Юра. * * * – Какие будут соображения?


– Я понял, – задумчиво произнес Юра.


* * *

– Какие будут соображения?
Полковник Кормухин приподнял прозрачный файл с расшифровкой, подержал в руке, словно взвешивая, и опустил на место.
– Если допустить, что разговор не инсценирован, то это – запись вербовки, – быстро ответил Евсеев.
– Если? – приподнял брови Кормухин.
– Если, товарищ полковник. Пока точно не идентифицированы личности говорящих, уверенности нет.
– Что ж, логично. Что есть по идентификации?
Полковник Кормухин чем-то напоминал генералиссимуса Сталина – такого, каким его изображали в советских фильмах: неторопливая речь, эпические интонации, неторопливая, артритная какая-то жестикуляция, когда вместе с головой поворачивается все туловище. Не хватало только трубки и усов.



 
 

<<...