– Как они ему пузо порвали, а? – сказал Хорь. – Очередью. Чуть позже добавил:


– Как они ему пузо порвали, а? – сказал Хорь. – Очередью.
Чуть позже добавил:
– Туда дураку и дорога.
Леший согласно молчал. В голове вертелось: дорога… дураку дорога… Он не любил возвращаться домой этой дорогой. Этой или какой-нибудь другой, если она шла по верху. Над землей. Он вообще не любил выходить наверх. Потом, через час-другой после выброса, давление как бы выравнивается, и уже не давит, но вот сам этот момент, когда из темноты подвальной выходишь на свет – это он не любил. Будто кино закончилось и в зале включили лампы и все тянутся к выходу, торопятся по своим скучным делам. А он с удовольствием остался бы и посмотрел еще…
Вот Хорь, к примеру, ему по барабану. Он отчаянный, спору нет. И в грязи этой, как свинья, в своей стихии… Но – потом ему надо наверх, отдышаться, выпить с друзьями-подругами, рассказать про свои подвиги. А Леший бы там, наверное, и остался, в трубах этих. Не на все время, конечно, но хотя бы пока ему не прискучит… или пока вода не закончится. Пока не потянет наверх. До сих пор еще ни разу не тянуло. Поэтому, закончив очередной спуск, Леший обычно возвращался домой через тоннели – прямиком в бойлерную своего дома на Сивцевом Вражке. Такая дорога нравилась ему гораздо больше. Но Хорю этого не объяснишь, да и живут они в разных местах…



 
 

<<...