– Мне тогда вообще три-четыре года было, – подумав, уточнил особист. – Может, п



– Мне тогда вообще три-четыре года было, – подумав, уточнил особист. – Может, пять…
– Да, я с этого возраста тоже мало что запомнил, – сказал Евсеев.
Особист не понял подколки. Или сделал вид, что не понял. Он деловито затаптывал окурок и вдруг хлопнул себя по смуглому лбу.
– У полковника Рогожкина можно спросить! Он лет тридцать на полигоне…
– Хорошо бы, – рассеянно сказал Евсеев, простукивая вентиляционный короб. – Где еще может быть эта штука?
Мамедов закурил в очередной раз.
– Нигде, – сказал он и с силой выпустил тугое облако дыма. – Я уже понял: ничего у нас нет. Потому что это невозможно.
Слова особиста подтверждались: на крыше Евсеев так ничего и не нашел. Два срочника, обследовавших по его заданию стоящую возле штаба высоченную антенну релейной связи, тоже ничего не обнаружили.



 
 

<<...