В общем, Хорь ожил. Он несколькими ловкими ударами расширил отверстие, отшвырн



В общем, Хорь ожил.
Он несколькими ловкими ударами расширил отверстие, отшвырнул кувалду и просунул голову внутрь. Света налобника хватало только осветить крохотный пятачок лунного пейзажа из песка, щебня и битого стекла. Остальное – темнота. Но главное не то, что он там увидел. Главное, что там, в проломе, воняло падалью. Натуральной падалью. Даже нюх напрягать не надо, и так все ясно.
Хорь высунулся и сказал:
– Мусорка, Леший. Мусорка. Мокрилово.
Леший отодвинул его в сторону и тоже сунул голову.
– Бомжатник бывший, наверное, – сказал он. – Бывает.
– Что бывает? Почему бывает?! – взорвался вдруг Хорь. – Почему обязательно бомжатник?..
Он выхватил у Лешего из рук кувалду, на которую тот опирался, отобрал ее с таким видом, будто именно Леший и виноват в том, что из черной дыры не тянет сухим пряным запахом нетревоженных гробниц, столетних бумаг и сокровищ, что прет обычная вонища. Он бил по стене снова и снова, пока не открылся проход, в который можно было войти почти не сгибаясь. Потом отшвырнул кувалду в сторону.



 
 

<<...