Вопросы задавал старший следователь по особо важным делам подполковник Званце



Вопросы задавал старший следователь по особо важным делам подполковник Званцев. Устрашающие формально-казенные речевые обороты были для него привычными и легко выскакивали из маленького, будто сжатого рта, замораживая воздух в радиусе трех метров вокруг. Сидящий у двери Евсеев даже поежился. Не дай бог услышать такие слова в свой адрес… А Рогожкин и вовсе впал в ступор и, похоже, в очередной раз потерял дар речи.
– Чистосердечное раскаяние и полное признание своей вины, плюс оказание помощи следствию могут существенно облегчить вашу участь…
Званцеву около сорока пяти. Педантичный – всегда в выглаженном костюме, чистой сорочке и отглаженном галстуке, он всю жизнь вел дела о шпионаже. И хотя их было не так много, но каждое расследовалось тщательно, подробно, не оставляя надежды на оправдательный приговор. Впрочем, в былые годы по «шпионским» делам оправдательных приговоров не выносили, даже представить себе такое было невозможно. Пятнадцать лет – вот самая мягкая мера наказания. А в основном изменников расстреливали. Званцев отправил на тот свет пятерых. Потому лицо у него имело сурово-скорбное выражение, а рот напоминал куриную гузку. Но дело свое он знал. Когда ознакомился с евсеевской разработкой, только хмыкнул: «На чем мне прикажете обвинение строить? На именах? А если судью тоже Колей зовут, а среди присяжных Варвара обнаружится?»



 
 

<<...