Итак, рубище было сброшено, и позолоченные латы сверкнули в косых лучах уличног



Итак, рубище было сброшено, и позолоченные латы сверкнули в косых лучах уличного солнца. Но их никто не видел. Наступила ужасная тишина, все замерли. Впечатление было такое, что Юра громко испортил воздух либо цинично выставил на всеобщее обозрение свой половой орган.
– ФСБ, говоришь?! Ну… Ты даешь! – хрипло сказал Петр Петрович. – Значит, по мою душу?
– ФСБ… – страшно меняясь в лице, спросила бабушка. – Это – КГБ?!
– Это КГБ, МГБ, это ЧеКа, – подтвердила Елизавета Михайловна и плотно стиснула губы.
Ираида вытянула палец с облупившимся маникюром, совершенно неприлично указывая на побледневшего Юру Евсеева:
– Он – гэбист! Ты привела в дом гэбиста!
– Нет, – вскрикнула Шура. Тарелки поехали из рук, но девушка успела их подхватить и прижать к груди. – Шутка? – спросила она у Юры. – Ты так пошутил?



 
 

<<...