Все молчали. – Тогда было страшное время, – вымолвил наконец Юра Евсеев. – Т



Все молчали.
– Тогда было страшное время, – вымолвил наконец Юра Евсеев. – То время… осуждено. Это совсем другое…
– Шуру, моего мужа, отца Шурочки, посадили в восемьдесят втором, – сказала Елизавета Михайловна. – За то, что переводил Генри Миллера, перепечатывал и давал читать друзьям. Он сгинул, как и мой папа. А Генри Миллер свободно продается в магазинах.
– Часы! – вдруг ожила Анна Матвеевна. – Вам понравились старинные часы!
Юра обернулся к ней.
– Они были в ремонте! Мама отдала квитанцию Степаниде Ивановне, дворничихе! Она их получила! И сохранила! Она и квартиру нам сохранила! Написала заявление, что просит жилплощадь врагов народа отдать ей, многодетной… У нее все дети повырастали и переженились, пока мы вернулись! Мы – боялись! Мы только в пятьдесят пятом, когда уже точно знали, что…



 
 

<<...