Впрочем, концертная ниша в дальнем конце зала была ярко освещена и казалась зав



Впрочем, концертная ниша в дальнем конце зала была ярко освещена и казалась зависшей в паре метров над полом. Музыканты скрывались в тени, а усевшийся на край сцены певец в черной футболке, камуфляжных штанах и высоких армейских ботинках болтал ногами и ждал, пока закончится слишком затянувшийся проигрыш. Лоцман. Только больно уж музыка для него меланхоличная…



Правосудие живым – к мертвым больше нет вопросов.
Горький кофе, едкий дым, пара листиков допросов.
Всем плевать – чем жил, как умер: дело сшито и в архив,
Всем плевать, а те, кто помнит…
Скоро сдохнут и они.
Да и помнят: жили, пили,
Все живут – такая блажь,
Вот ты был, а вот убили,
Крематорий, пепел, прах…»



Как-то очень неторопливо и печально читавший в микрофон стихи парень замолчал, и вновь по залу покатилась, постепенно становившаяся все более энергичной и злой, мелодия. Я огляделся по сторонам и, ловя на себе недобрые взгляды сидевших за столами уников, направился к стойке бара. Почти передавившая левое запястье цепь потеряла приведшую нас сюда магическую линию, и куда двигаться дальше, было совершенно непонятно. Вот найду сейчас кого-нибудь из администрации…



 
 

<<...