– Мне куда? – Ветрицкий помог доковылять Максу и спустился ко мне. – Иди нав



– Мне куда? – Ветрицкий помог доковылять Максу и спустился ко мне.
– Иди наверх, без меня не высовывайся. Подсядем к кому-нибудь, через пару часов в Волчьем логе будем. – Я передал ему свои лыжи и вещмешок.
– Хорошо бы, а то этот гоп меня уже достал.
– Гопы, быдло… – поморщился я. – Когда навешиваешь ярлык, начинаешь думать, что человек так и будет себя вести. Но ярлык – это всегда обобщение. И тот, кого ты окрестил «гопом», запросто может тебя озадачить.
– Но он и есть самый натуральный гоп, – не понял меня Ветрицкий и закашлялся.
– Это ты считаешь его гопом. А кто-то может считать гопом тебя.
– Меня? – удивился Николай.
– Тебя, – кивнул я, решив немного поболтать и отдышаться – все лучше, чем в сугробе лежать. – Был у меня один знакомый музыкант – весь из себя панковый. На голове гребень, на шее на цепочке вилка болтается. И другие парни в группе ему под стать. Выступали они однажды в очень продвинутом клубе, а мы с другом пошли их послушать, ну и пивка заодно попить. С деньгами тогда напряг был, поэтому пиво по шестнадцать рублей за бутылку в баре брать не стали, а сгоняли одного из музыкантов за разливным. Полторашка тогда рублей десять стоила, не больше. Сидим, значит, за столиком впятером: три музыканта и я с корешем. Музыка долбит, не слышно даже того, что тебе в ухо кричат. Соску с пивом, понятно дело, по кругу передаем. И в перерыве между песнями из-за соседнего столика доносится: «Е-мое, ну и гопы!». Понял?



 
 

<<...

 

.