– Я после этого даже ширинку не расстегну, – признался Жан. И думаю, не соврал.


– Я после этого даже ширинку не расстегну, – признался Жан. И думаю, не соврал.
– Отскочить успеет, – все же засомневался я.
– Ты толкни, остальное – моя забота.
Ну что ж, семь бед – один ответ. Я подошел к двери и несколько раз по ней пнул. Звук получился глухим, а расшнурованный ботинок чуть не слетел с ноги. Подойдет кто? Непохоже. Выждав с минуту, я развернулся и что есть мочи заколотил подошвой по железной пластине, укрепляющей дверь. На этот раз меня услышали.
– Чего долбишься? – В оконце возник смутно различимый сквозь толстое оргстекло силуэт головы надзирателя. – Головой лучше постучись, недоносок!
– Давай! – скомандовал колдун.
Я отошел в глубь камеры на пару шагов и, метнувшись к двери – на лице охранника мне почудилась ухмылка, – со всей дури врезался в нее плечом. Тяжелая дверь рухнула вниз, будто ее вовсе не удерживали стальные запоры и массивные петли. У охранника вырвался вопль ужаса, моментально оборвавшийся, когда его припечатала к полу усиленная железными листами деревянная плита, весившая никак не меньше четырех-пяти пудов. Не теряя времени, я вылетел из камеры. Как и следовало ожидать, надзирателей оказалось двое. Второй – молодой бородатый парень – сидел за столом у выхода и тянул из кобуры пистолет. Добежать до него не успел бы и чемпион мира, я прыгнул к стоящим рядом полкам, забитым всякой ерундой, и метнул в охранника первое, что подвернулось под руку, – банку тушенки. Пролетев через комнату, она попала точно в бороду. Взмахнув руками, охранник слетел со стула. И тут уж я мешкать не стал. Парень только начал подниматься с пола, когда мой ботинок угодил ему в висок. Голова, мотнувшись в сторону, стукнулась о стену, и охранник обмяк. Так-то, не все вам меня пинать.



 
 

<<...