– Руку покажи, – распорядился Жан. Рукав свитера удалось закатать без труда,



– Руку покажи, – распорядился Жан.
Рукав свитера удалось закатать без труда, а рубашка присохла, и ее пришлось отдирать. На предплечье черными полосами выделялись четыре расплывшиеся царапины. Сощурив слезящиеся глаза, я с ужасом рассматривал белую, с синеватым отливом кожу вокруг воспаленных ран. Даже абсолютно ничего не смыслящему в медицине человеку стало бы понятно, что дело плохо. Я кое-что в колюще-резаных ранах понимал и, шумно выдохнув, осторожно прикоснулся к руке. Предплечье было холодным и твердым, как дерево. И этот запах… запах уже даже не гниющего, а разлагающегося мяса.
– Гангрена? – зажав рукой нос, отодвинулся подальше Ветрицкий.
– Если бы, – как-то отстраненно произнес Жан.
– Стылая лихоманка, – враз пересохшим горлом прошептал я.



 
 

<<...