Росси отодвинул чашку и сжал ладонь ладонью. Казалось, ему трудно было говорить



Росси отодвинул чашку и сжал ладонь ладонью. Казалось, ему трудно было говорить дальше.
— Я способен шутить над легендой, тем более беззастенчиво пущенной с молотка, но не над тем, как обернулось мое исследование. По правде сказать, именно существование легенды удержало меня от публикации. Мне казалось, что сам предмет изучения уже невозможно рассматривать серьезно. Впрочем, были и другие причины.
Этого я понять не мог. Росси ни единой буквы не оставлял неопубликованной: это составляло часть его щедрого гения. И он строго наставлял своих учеников поступать так же: ничего не тратить даром.
— То, что я обнаружил в Стамбуле, было слишком серьезно для несерьезного отношения. Возможно, я был неправ, решив оставить эти сведения, информацию, — а я могу без натяжки назвать их так — за собой, но у каждого из нас свои суеверия. Мои собственные обычны для историков. Я испугался.



 
 

<<...