— Это долгая история, — медленно проговорила я. — А ты и так уже считаешь меня



— Это долгая история, — медленно проговорила я. — А ты и так уже считаешь меня странной…
— Еще какой странной, — сурово перебил Барли. — Но давай-ка, рассказывай, в чем дело. У тебя как раз хватит времени до Брюсселя, откуда мы пересядем на обратный поезд до Амстердама.
— Нет! — Крик вырвался у меня непроизвольно. Дама напротив зашевелилась, и я понизила голос.
— Мне обязательно надо в Париж. Со мной все в порядке. А ты, если хочешь, можешь сойти там и к вечеру будешь в Лондоне.
— Я могу сойти, да? А ты, значит, не собираешься? И куда же еще идет этот поезд?
— Нет, он идет до Парижа…
Барли снова ждал, скрестив руки. Он был еще хуже отца. Может быть, даже хуже профессора Росси. Мне на минуту представился Барли, как он стоит, скрестив руки, перед классом, озирая несчастных учеников пронзительным взором: «И что же привело Мильтона к ужасному заключению о падении Люцифера? Хоть кто-нибудь читал?»



 
 

<<...