Он снова повернулся ко мне с печальной улыбкой, а меня уже бил ледяной озноб. —



Он снова повернулся ко мне с печальной улыбкой, а меня уже бил ледяной озноб.
— Книга, непохожая на другие книги, пустая, очень старая, с драконом посредине и словом — «Drakulya». Я прежде ничего не знал о Дракуле. Но картина была странная — и сильная. И тогда я подумал: «Я должен узнать, что это». И я постарался узнать все.
Элен сидела, застыв так же, как и я, но при этих словах она встрепенулась и тихо, жадно спросила:
— Все?
Мы с Барли подъезжали к Брюсселю. Я не заметила, как пролетело время, — но на простой и краткий пересказ услышанного от отца у меня ушел не один час. Барли смотрел мимо меня в окно: на маленькие бельгийские домики и садики, грустившие под завесой туч. Порой солнечный луч пробивался сквозь мрак, высвечивая поблескивающий шпиль церкви или темную от времени заводскую трубу в окрестностях Брюсселя. Голландка тихонько похрапывала; журнал соскользнул с ее колен на пол.



 
 

<<...