Она переводила взгляд с меня на Элен, и глаза ее больше не были спокойны — в них



Она переводила взгляд с меня на Элен, и глаза ее больше не были спокойны — в них была тень вины и отблеск давней любви. Я отвернулся.
Элен и не думала разделять смирение матери.
— Так почему же ты давным-давно не отдала письма мне? — горячо воскликнула она.
Та покачала головой. Элен выслушала ответ, и лицо ее стало жестким.
— Она говорит, что знала, как я ненавижу отца, и ждала кого-нибудь, кто бы любил его.
«Так же, как любит она», — мог бы добавить я, потому что всем сердцем ощущал любовь, давно похороненную в этом домике-келье.
Я думал уже не только о Росси. Одна моя рука потянулась к руке Элен, другая — к обветренной ладони ее матери, и я крепко сжал их. В ту минуту весь мир, в котором я вырос, с его сдержанностью и умолчаниями, с его моралью и манерами, — мир, в котором я учился и добивался чего-то и пытался кого-то полюбить, казался далеким как Млечный Путь. Стоявший в горле ком мешал мне заговорить, но, если бы мог, я сказал бы этим двум женщинам, связанным с Росси такими разными чувствами, что ощущаю его присутствие среди нас.



 
 

<<...