Тургут же молча опустил цепочку четок на сердце друга, отчего его тело чуть затр



Тургут же молча опустил цепочку четок на сердце друга, отчего его тело чуть затрепетало, и взял с потускневшего бархата шкатулки орудие длиннее моей ладони, изготовленное из яркого серебра.
— Никогда в жизни, да поможет мне Всевышний, мне не приходилось этого делать, — тихо пробормотал он.
Он расстегнул на мистере Эрозане рубаху, открыв старческую кожу, поросшую на груди курчавым седым волосом. Грудь поднималась и опадала неровными толчками. Селим молча обыскал комнату и подал Тургуту кирпич, использовавшийся, по всей видимости, чтобы подпирать дверь. Тургут взвесил это домашнее приспособление на руке, приставил острый конец колышка к левой стороне груди старика и завел тихий напев, в котором я уловил слова, слышанные уже где-то — в кино? в разговоре? — «Аллах акбар, Аллах акбар» — Аллах велик. Я знал, что невозможно заставить Элен покинуть комнату. Я и сам бы не ушел, но, когда кирпич опустился, я отступил на шаг назад и потянул ее за собой. Большая рука Тургута двигалась уверенно. Селим помог ему направить кол, и с влажным разрывающим стуком он вошел в тело. Медленно проступила кровь и залила бледную кожу. На секунду лицо мистера Эрозана дико исказилось и губы оттянулись назад, как у скалящейся собаки, открыв желтые зубы. Элен не отводила взгляд, и я не посмел отвернуться: я хотел видеть все, что видит она. Тело архивариуса содрогнулось, кол вдруг по рукоять ушел в тело, и Тургут откинулся назад, словно выжидая. Губы у него дрожали, и на лице проступил пот.



 
 

<<...