— Моя у меня с собой, — сказал я, похлопав по стоявшему на коленях портфелю. О



— Моя у меня с собой, — сказал я, похлопав по стоявшему на коленях портфелю.
Он едва не подскочил, уставившись на меня.
— Как только будет можно, я бы хотел ее посмотреть! Однако пока он остро заинтересовался открытием наших стамбульских друзей, что настоятель, которому писал брат Кирилл, проживал, вероятно, в то время в Снаговском монастыре.
— Снагов! — шепотом вскричал он.
Его морщинистое лицо побагровело, и я испугался, как бы ему не стало плохо.
— Я должен был догадаться! Письмо тридцать лет пролежало у меня в библиотеке!
Я подумал, что надо бы при случае спросить, откуда взялось его письмо.
— Как видите, достаточно доказательств, что монахи брата Кирилла, прежде чем направиться в Болгарию, прибыли из Валахии в Константинополь.
— Да, — он покачал головой. — Я-то всегда считая, что речь идет о путешествии монахов из Константинополя, о паломничестве в Болгарию. Мне в голову не пришло… Максим Евпраксий… настоятель Снагова… — В возбуждении он то и дело моргал, и черты его лица были смяты нахлынувшими чувствами. — И слово «Ивиреану», которое попалось вам и мистеру Джеймсу в Будапеште…



 
 

<<...