Я ожидал, что он рассмеется, но следующие слова его были серьезны. — Здесь вел



Я ожидал, что он рассмеется, но следующие слова его были серьезны.
— Здесь великие книги, созданные для султана, с описаниями множества стран. Вот, — он тронул один из свитков, — история султана Мехмеда, чтоб ему гнить в аду, написанная христианским историком, превратившимся в придворного льстеца. Пусть и он гниет в аду. Я хотел сам добраться до него — до историка, — но он успел умереть раньше. А вот описания кампаний Мехмеда, составленные льстецами-единоверцами, и рассказ о падении Великого города. Вы читаете на арабском?
— Очень плохо, — признался я.
— А! — Его это, кажется, позабавило. — У меня было время изучить их язык и письмо, пока я был в плену. Вы знаете, что они держали меня заложником?
Я кивнул, стараясь не глядеть на него.
— Да, собственный мой отец выдал меня отцу Мехмеда, в залог того, что мы не начнем войну с империей. Вообразите: Дракула — пешка в руках неверных! Я не терял времени даром — я узнал о них все, что можно было узнать, чтобы превзойти их во всем! Тогда-то я и дал себе обет создавать историю, а не быть ее жертвой.



 
 

<<...