– Теперь с тобой, Первак. Как же тебя, все-таки, по батюшке? – Вторушич. – По



– Теперь с тобой, Первак. Как же тебя, все-таки, по батюшке?
– Вторушич.
– Понятно. А я - Михаил Фролыч. Ты не подумай чего, я - с уважением.
– А я и не думаю.
"Лажа! Из образа выходите, сэр! Никаких реверансов, никаких оправданий! Давить, блин, давить!".
– Так вот, Первак Вторушич. Ты только что видел КАК у нас относятся к воинам. Раненый воин неприкосновенен, пользуется всеобщим уважением и заботой. Слово воина не подвергается сомнению.
– Боярин переспросил: "Кто еще видел?". - Напомнил Первак.
"Не оправдываться! Давить!".
– Не притворяйся, что не понял!
– Но, переспросил же…
"Вот так, пусть он оправдывается!"
– М-да. - Мишка оглядел Первака с головы до ног и обратно. - Не воин. Пока. Может быть. Ладно, объясняю. Есть слово участника события, и есть взгляд со стороны. Со стороны, как ты, наверно, слышал, виднее. Боярину, чтобы вынести справедливое решение надо было знать и то, и другое. В этот раз то и то совпало, потому, что Роська соврал. Но воину верят на слово. Поэтому вопросов больше не было и боярин Корней вынес решение.



 
 

<<...