Роська насупился и сидел молча, машинально ковыряя пальцем сучок в жерди. Почти



Роська насупился и сидел молча, машинально ковыряя пальцем сучок в жерди. Почти физически ощущалось, как в его сознании происходит трудное переосмысление каких-то истин, ранее казавшихся незыблемыми.
"Хороший ты парень, крестник, и, как всякий неофит, хочешь быть святее Папы Римского. Ну не могу же я тебе объяснить, что споры о канонах и ритуалах - не борьба за веру, а борьба за паству - за хлебное место посредника между Ним и нами. Бог един, и Ему все равно, на каком языке ты к нему обращаешься, в каком храме молишься, в какие одежды облачаешься. Мы все Его создания, независимо от того, как мы Его называем. Если, конечно, Он… есть. А если нету, то все равно, вера нужна, иначе, как мы будем отличать Добро от Зла?".


* * *

Лавр поднял Мишку ни свет, ин заря. Терпеливо дождался, пока тот умоется, спросил: будет ли завтракать, но было заметно, что нервничает он очень сильно и даже несколько лишних минут ожидания для него будут настоящей пыткой. Поэтому Мишка отказался от еды, вытащил из-под лавки берестяной короб с тряпичной куклой, вручил его лавру, и потащился следом за дядькой, втихомолку проклиная осточертевшие костыли.



 
 

<<...