Мишка прикусил язык, но было уже поздно - отец Михаил отреагировал на его речь, а



Мишка прикусил язык, но было уже поздно - отец Михаил отреагировал на его речь, а особенно на слова "юношеский максимализм", так, словно увидел перед собой некое чудо. Он даже, по всей видимости чисто машинально, перекрестился и растерянно произнес:
- Миша… Ты… В который раз уже. Не устаю изумляться: откуда это? От старца умудренного такое услышать - понятно было бы, но тебе всего четырнадцать! Если бы не сам тебя в купель окунал…
"Блин, какой прокол! Нервы, сэр, или резко прерванный контакт с Юлькой так подействовал? Черт бы побрал этот возраст, когда уже вырасту? Среди своих, а как в тылу врага - забудь про искренность!".
- Не ты первый изумляешься, отче, хотя, как раз тебе-то, и не с чего. - Ситуацию надо было отыгрывать, и Мишка решил, что нападение - лучшая оборона. - Ты же меня не только грамоте обучал, вспомни: ты, прежде всего, учил меня думать. Воевода Кирилл говорит: "Плох тот учитель, которого не превзошел ученик", и он тоже приучает меня думать. Поставил под мою руку полсотни мальчишек и дал в наставники Андрея Немого, поневоле задумаешься: что пацанами движет и как их обуздать. А не ты ли меня поучал: "Обуздаешь их - обуздаешь себя"? Чему же ты изумляешься? Что ты такого от меня услышал, что, как следует поразмыслив, не сказал бы любой разумный человек? Спасибо тебе за науку, отче.



 
 

<<...