Что ж, я ЗДЕСЬ совсем чужой? Да нет же! Мать, братья-сестры, дед - все свои, родные,



Что ж, я ЗДЕСЬ совсем чужой? Да нет же! Мать, братья-сестры, дед - все свои, родные, без дураков. Юлька, Роська, Митька… я к ним по настоящему привязался. Но! Надо быть честным, я живу в несколько ином мире, чем они. Дело не в знаниях человека ХХ века, а в ином мироощущении - то, что для них является реальностью, для меня, всего лишь, сказки, суеверия, предрассудки. Так, как Роська, я не уверую в Бога никогда, так, как дед, я никогда не буду болеть душой за Ратнинскую сотню, но и их никогда не будет грызть, так, как меня, ощущение надвигающейся на Русь беды".
Сам того не замечая, Мишка задвинул куда-то своего "внутреннего собеседника" и, так же, как и в доме лекарки Настены, полностью превратился в Михаила Андреевича Ратникова "образца 1999 года". Сейчас ирония была более, чем неуместна - требующееся максимально реалистичное описание "действительного положения дел" оказалось слишком жестким и беспощадным, как, собственно, и вся теория управления. Утешиться классическим выражением: "Теория, мой друг, суха, но вечно зеленеет древо жизни" - не представлялось возможным, слишком много опасностей таится в этой "зелени". Да, наука управления - только отчасти наука, а отчасти искусство, но искусство это сродни искусству фехтования. Ошибка - беда, кровь, смерть, и не только собственные.



 
 

<<...