Каждый шаг, приближавший меня к девушке, отдавался глухой болью в сердце, и если



Каждый шаг, приближавший меня к девушке, отдавался глухой болью в сердце, и если бы я не был д'эссайном, то я бы решил, что это следы паники, но… Д'эссайны физически не способны паниковать. Опасаться – сколько угодно. Быть предусмотрительными, подозрительными, параноиками – сколько угодно. Но паниковать – никогда. Положение детей ужаса дает свои преимущества. Вот только эту боль ничто не объясняет. Так же, как и мое упорство.
Шаг. Еще шаг. Дойти, обязательно дойти – чтобы понять. Чтобы вырвать эту боль из своего сердца. Потому что если я сейчас развернусь, то она поселится в моем сердце навеки. Этого я себе точно не прощу, как не прощаю то, что осталось в прошлой моей жизни, те долги, с которыми я так и не смогу расплатиться. Или… Еще не все потеряно?
С каждым шагом вместе с болью росла и злость. Пульсирующая. Застилающая глаза багровой пеленой… Багровой, как тот палящий круг в небесах. Как кровь. Как жизнь. Как…



 
 

<<...