– А добить? – Зачем? Пусть так. Маллиган не ответил, но его затрясло сильнее.



– А добить?
– Зачем? Пусть так.
Маллиган не ответил, но его затрясло сильнее. Я подтащил его к стене, припечатал к ней спиной и с силой упер ствол пистолета под челюсть, заставив его встать на носки ботинок.
– Катя, зайди!
Я услышал нетвердые шаги, в пыточную зашла Катя, на которой не было лица. Я спросил ее по-русски, чтобы не понял Маллиган:
– Хочешь видеть сама?
– Да.
– Тогда закрой дверь снова.
Она излишне энергично кивнула, притянула дверь к себе. Я повернулся к застывшему в ужасе Маллигану. Наступила тишина, только слышалось хрипение умирающего Бернстайна. Надо говорить что-то в таких случаях, в назидание, но какое назидание может быть, если ему все равно конец? Что тут назидать? Я чуть отодвинулся и нажал на спуск. Звук выстрела частично заглушился мягкими тканями под челюстью, но из затылка вырвался фонтан крови, мозгов и мелких костей до самого потолка. Я отпустил тело и отскочил в сторону. Маллиган рухнул лицом в пол, демонстрируя отсутствующий затылок. Из огромной дыры торчали белые развороченные кости, затем на пол выпало что-то кроваво-скользкое. Я извлек кусачки для одноразовых наручников из футляра, перещелкнул их на запястьях убитого, убрал в карман.



 
 

<<...