По лестнице поднялся солдат, а за ним поднималась со связанными руками Лэя. Же



По лестнице поднялся солдат, а за ним поднималась со связанными руками Лэя.
Женька задержал дыхание и с каменным лицом стал проходить мимо, как Лэя вдруг резко обернулась и крикнула, заслоняя кого-то на лестнице:
– Хлюп, помоги – шнурок развязался!
Женькино сердце сжал холодный страх. Он, как мышь, прошмыгнул дальше по коридору за половым и почти влетел в предназначенную ему комнату. "Какой же он осел! У него же были сутки на обдумывание! Если бы не Лэя!.." – сердце бешено колотилось.
Слава богу, половой тут же выскочил – ему явно было не до странностей гостя. От полного провала их отделяли доли секунды, которых Лэе хватило, чтобы сообразить и заслонить идущего позади лонка, и тут же придумать, как того отвлечь! Женька, судорожно сжимая зубы, представлял, как Хлюп радостно или ворчливо или, как угодно, кричит: "Женя!". Какую свалку пришлось бы устраивать на лестнице, сколько крови бы пролилось?! И самое страшное – смерть Лэи от любой шальной острой железяки! Ему, наверно, понадобилось полчаса, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Затем опять пришел страх: "А если Хлюп шастает по гостинице?", но все-таки трезвый расчет победил: "Лэя просто не даст сегодня ему этого делать!" Пора было начинать разыгрывать спектакль. И все тот же циничный и расчетливый убийца подсказывал ему, что спектакль должен быть построен на поносе, то есть на несварении желудка. Это удивительное состояние организма позволяло объяснить почти все самые странные и внезапные его перемещения по постоялому двору.



 
 

<<...