Краснопольская Ксения Владиславовна

Процент успеха

«AиФ»: – Ксения Владиславовна, методу ЭКО более 30 лет. Во многих развитых странах это стало делом национальной важности, расходы на которое взяло на себя государство. А у нас?

Ксения Краснопольская: – Россия – не исключение. С недавних пор у нас в стране началось государственное финансирование этой программы в рамках оказания высокотехнологичной медицинской помощи.

«AиФ»: – Насколько я знаю, Московская область – один из первых регионов, где эта программа стала реально работать…

К. К.: – Да. Без преувеличения могу сказать, что это – лучшая региональная программа в области репродуктивных вспомогательных технологий в нашей стране. Судите сами: одна квота у нас дается на проведение сразу двух попыток экстракорпорального оплодотворения.

«AиФ»: – И какова вероятность наступления беременности при «зачатии в пробирке»?

К. К.: – Во всем мире она одинакова и в среднем составляет 30–35%.

«AиФ»: – От чего зависит успех этой процедуры?

К. К.: – В первую очередь – от причины бесплодия. И, конечно, от возраста и состояния здоровья пациентки, пришедшей на процедуру ЭКО.

«AиФ»: – Что чаще всего приводит женщин к необходимости искусственного зачатия?

К. К.: – Эти причины очень многообразны: отсутствие или непроходимость маточных труб, спаечный процесс, эндокринная патология, перенесенные ранее операции на яичниках и матке, а также отсутствие эффекта после проведенного консервативного и оперативного лечения бесплодия. Нередко мы имеем дело с сочетанной его формой: когда проблемы есть и у пациентки, и у ее мужа.

Попытка – не пытка

«AиФ»: – И что же вы можете таким парам предложить?

К. К.: – Помимо самой процедуры ЭКО мы проводим им процедуру ИКСИ (когда врачи-эмбриологи отбирают наиболее подвижный и качественный сперматозоид и с помощью специальной иглы «помогают» ему проникнуть в яйцеклетку. – Ред.), которая также входит в нашу бесплатную региональную программу лечения бесплодия.

«AиФ»: – А если две бюджетные попытки не увенчались успехом?

К. К.: – Можно стать участниками программы федеральной. Или воспользоваться платными услугами.

«AиФ»: – Но ведь это очень дорогое удовольствие!

К. К.: – Увы. Но не только у нас – так во всем мире. И формируют высокую стоимость процедуры ЭКО препараты для стимуляции овуляции (процесс выхода зрелой клетки из яичника. – Ред.).

«AиФ»: – И сколько таких попыток женщина может сделать без угрозы здоровью? Ведь стимуляция гормональными препаратами небезопасна…

К. К.: – Гормоны, которые принимает женщина в период процедуры ЭКО, не оказывают негативного влияния на ее организм. Подбирая необходимую пациентке дозу препарата, мы учитываем все: ее рост, вес, гормональный статус и т.д. Хотя, как и у любой другой медицинской процедуры, у ЭКО (правда, в очень редких случаях) тоже бывают свои осложнения.

Что же касается числа возможных попыток… В моей врачебной практике была пациентка, которая делала 13 (!) попыток ЭКО. На мой взгляд, их должно быть не больше восьми. Если в результате беременность у женщины так и не наступила, нужно воспользоваться программой донорских яйцеклеток. Или усыновить ребенка.

Беременность высокого риска

«AиФ»: – Вы часто упоминаете о возрасте ваших пациенток. В отборе кандидаток на бюджетную процедуру ЭКО он учитывается?

К. К.: – В федеральной программе – нет. По ней к нам приходят женщины и в 43, и в 44 года. По областной программе мы берем на бюджетную процедуру ЭКО женщин до 38 лет. Поверьте, и с медицинской, и с экономической точки зрения это оправданно. Ведь цель нашей программы – рождение здорового малыша.

Есть еще одно условие для получения квоты – наши пациентки должны состоять в зарегистрированном браке. И, конечно, мы принимаем во внимание доход семьи. Берем в бюджетную программу тех, кто действительно не может себе позволить прибегнуть к этой процедуре за свой счет. Мне кажется, это справедливо.

«AиФ»: – И многим удалось помочь?

К. К.: – На сентябрь этого года в нашем активе – 409 родов и 532 ребенка. С тех пор как началось финансирование программы из бюджета Московской области, в среднем мы проводим по 500–700 бесплатных попыток ЭКО в год. Хотя потребность в лечении бесплодия этим способом, конечно, гораздо выше. Ее нетрудно подсчитать. Согласно статистике, частота бездетного брака в России составляет 12–17%. Это означает, что о счастье материнства и отцовства у нас в стране мечтают 3–4 млн супружеских пар, четверть из которых (1 млн) нуждаются в лечении с использованием вспомогательных репродуктивных технологий. В Московской области с населением 6,5 млн человек это 10–12 тысяч супружеских пар. И здесь нам, увы, за нашими иностранными коллегами пока не угнаться. В развитых европейских странах ежегодно производится от 1500 до 1800 циклов ЭКО на 1 млн населения. У нас – в 10 раз меньше.

«AиФ»: – Что же мешает? Отсутствие бюджетных средств?

К. К.: – Дело не только в финансах, но и в большом количестве мифов, бытующих вокруг этого метода лечения бесплодия у нас в стране. Одна из них – о том, что дети «из пробирки» якобы чаще страдают пороками развития. Но многочисленные международные исследования это не подтверждают.

Другое дело, что беременность после ЭКО – это беременность высокого риска. Ведь к нам приходят женщины с «букетом» проблем, после многочисленных операций. К тому же беременность после ЭКО нередко бывает многоплодной. Чаще всего наши пациентки решаются на двойню. Мы их не отговариваем. Для женщины 38 лет, прошедшей все круги ада в лечении бесплодия, это, возможно, единственный шанс стать матерью.

Московская область. Далее – везде

«AиФ»: – А есть ли такие безнадежные случаи, когда ЭКО женщине помочь не может?

К. К.: – С развитием репродуктивных технологий таких случаев практически нет. Существует множество модификаций этого метода – с использованием донорской спермы, донорских клеток, суррогатной матери (если у биологической отсутствует матка или она не в состоянии выносить ребенка) и т. д.

Хотя проблем и загадок в нашей области еще много. Почему, к примеру, одни эмбрионы в организме женщины приживаются, а другие, столь же высокого качества, нет? Почему мужская сперма поддается крио­консервации (глубокой заморозке в жидком азоте, необходимой в тех случаях, если женщине или мужчине предстоит химио- или лучевая терапия или с первой попытки ЭКО беременность не наступает. – Ред.), а яйцеклетки или ткани яичников замораживать гораздо сложнее?

Но прогресс не стоит на месте. Постоянно идет поиск новых препаратов, новых сред, в которых «живут» эмбриончики до того, как их подсадят маме…

«AиФ»: – Как, по-вашему, каково будущее программы ЭКО в нашей стране?

К. К.: – Самое оптимистичное! Уже сейчас в этой программе помимо Москвы, Московской области и Санкт-Петербурга принимают участие Самарская, Саратовская, Тюменская, Мурманская, Новосибирская области, Алтайский, Краснодарский края. На мой взгляд, это самое благородное государственное вложение, какое только можно себе представить. Гораздо более выгодное, чем инвестиции в газ или нефть.

P. S. В конце нашей беседы Ксения Владиславовна призналась, что ЭКО-технологии сыграли большую роль и в ее жизни. Благодаря этому удивительному методу появились на свет ее очаровательные детки-двойняшки.

Источник: http://www.aif.ru/health/children/kseniya_krasnopolskaya_eko-tehnologii_sygrali_bolshuyu_rol_v_moey_zhizni

Член -корреспондент РАН Ксения Краснопольская: «Женщину с ребенком Бог никогда не оставит»

– Ксения Владиславовна, исполнилось 40 лет внедрения ЭКО в мировую медицинскую практику. Давайте попробуем подвести итоги, что удалось достичь за это время.

– Первый «ребенок из пробирки», Луиза Браун, родился в 1978 году в Англии. А в России это была Елена Донцова, которая появилась на свет в 1986 году. За эти годы около восьми миллионов детей в мире рождены с помощью этого метода. Это больше, чем население Московской области. Каждый год это количество растет. ЭКО – это, прежде всего, метод лечения бесплодия, которое может быть вызвано целым рядом причин. Применяют его лишь в том случае, когда он единственный и безальтернативный. Это ситуации, когда, допустим, нет маточных труб или развилось тяжелое мужское бесплодие. Это всегда самый последний метод лечения бесплодия. И это, пожалуй, основной вывод, который мы можем сделать сегодня. Второй важный вывод – сегодня он стал рутинной практикой. Это уже не какой-то эксклюзив. Это доступный, обычный метод лечения бесплодия.

– Каким образом ставится диагноз «бесплодие»?

– Если женщина не может забеременеть естественным образом в течение года и этой женщине меньше 35 лет, то по всем канонам это уже бесплодие. Так звучат сегодня рекомендации Всемирной организации здравоохранения. Половая жизнь без контрацепции, овуляторный цикл в норме, но беременность не наступает – значит, доктор обязан поставить диагноз «бесплодие». Дальше нужно обследовать эту женщину, найти причину, по которой не наступает беременность. Соответственно, рекомендовать тот или иной метод терапии. Конечно, это не будет сразу ЭКО. Если нет абсолютных показаний к нему, проверяется женщина, муж или половой партнер, и дальше выбирается оптимальный метод лечения – консервативный или оперативный. ЭКО – это тоже метод лечения, который применяется только в тех случаях, когда всё прочее оказалось неэффективным. Консервативные методы лечения – это может быть стимуляция овуляции, нормализация гормонального статуса и так далее. Оперативные методы лечения рекомендуются, когда имеет место, например, спаечный процесс или эндометриоз. Всё это может приводить к бесплодию. А эти методы мы называем восстановлением естественной фертильности. Они направлены на то, чтобы женщина беременела естественным путем. Если эти методы не подходят, применяется экстракорпоральное оплодотворение.

– Какой-то из этих методов обязательно помогает или все-таки есть случаи, когда не помогает ничего?

– Мы не боги. Конечно, мы двигаемся к тому, чтобы установить причину ненаступления беременности, найти пути преодоления этой проблемы. Но волшебного метода не существует. ЭКО тоже не панацея. В среднем вероятность наступления беременности после его применения в мире колеблется на цифре около 35%.

– Это не так много.

– С одной стороны, это немного, а с другой стороны, вероятность естественного зачатия в одном цикле у абсолютно здоровой женщины составляет 25%. Поэтому это всё равно выше, чем беременность естественным путем.

– Но повышается ли вероятность зачатия ребенка с помощью методов вспомогательных репродуктивных технологий? Ведь наука не стоит на месте.

– На мой взгляд, да и на взгляд большинства моих коллег, ЭКО сейчас находится в стадии стагнации, то есть мы достигли той частоты наступления беременности, дальше которой, наверное, мы не можем двинуться. Вероятно, со временем это окажется возможным, но это потребует больших научных исследований. Весь мир над этим работает. Но это дело будущего. При этом существуют трудности, связанные с тем, что к репродуктологам нам всё чаще обращаются женщины после 35 лет, когда функция деторождения заметно снижается. Эта функция уникальная, и она ограничена возрастом, который в вероятности наступления беременности является краеугольным камнем. Это закон природы, который некоторые ученые называют еще природным альтруизмом. Ведь детей надо не только выносить и родить – их надо растить и воспитывать. Поэтому возраст деторождения ограничен, и вероятность наступления беременности в старшем репродуктивном возрасте катастрофически снижается.

– Но ведь не у всех животных это так. Скажем, репродуктивные возможности крокодилов сохраняются всю жизнь.

– Поэтому все научные исследования сейчас направлены на то, чтобы выяснить, почему это происходит и как это преодолеть. Здесь огромное поле деятельности. Ведутся фундаментальные исследования, эксперименты, направленные на то, чтобы понять, почему, например, в какой-то момент яичник женщины перестает функционировать. Это вообще загадочный орган. Что с этим делать? Как получить генетический материал в старшем репродуктивном возрасте?

– Насколько я понимаю, речь то идет не только о репродуктивном здоровье, а вообще о проблеме старения человечества.

– Безусловно, это так. В позапрошлом веке женщина к 35-ти годам имела несколько детей и уже была бабушкой. А сейчас в 35 или даже после она зачастую только задумывается о материнстве. В корне изменилось социальное поведение и социальные установки.

– Вы сказали, что ученые всего мира бьются над вопросом, каким образом можно продлить репродуктивный возраст. А нужно ли это делать? Ведь можно положить свой генетический материал на хранение в банк, а потом воспользоваться услугами суррогатной матери. И такие примеры уже есть.

– Мы, прежде всего, врачи. И мы должны понимать, как с этим бороться. Тут существуют этические моменты, их обсуждают этические комитеты. В каждой развитой стране такие сегодня работают. В каких-то странах, например, возраст деторождения ограничен. Допустим, старше 45 лет к этим вопросам прибегнуть уже нельзя, будь это своя клетка или донорская. У нас в стране нет ограничений по возрасту, что, на мой взгляд, плохо. Суррогатное материнство тоже не везде разрешено. Мне кажется, что это больше не медицинская, а всё же этическая проблема, хотя, безусловно, с привлечением медицинского сообщества. Скажем, надо понимать, что любая беременность в возрасте старше 50-ти лет имеет огромные риски для самой пациентки вплоть до летального исхода. То, что у нас сейчас разрешено суррогатное материнство – это, на мой взгляд, большой плюс. Но и тут есть вопросы: кто и каким образом будет потом воспитывать этих детей? Это касается и генетического материала, о котором вы говорили. Каким будет его использование? А если женщина захочет сохранить его и использовать, например, в 70, в 80 лет? Наверное, это возможно. Но если подумать о будущем этого ребенка, возникает ряд этических вопросов. Однако пока что всё это какие-то эксклюзивные случаи, о практическом применении которых говорить не приходится. Есть ситуации, которые гораздо более актуальны.

– Какие, например?

– Допустим онкологические заболевания, когда нужно сохранить свой генетический материал. Ведь после лечения, например, рака молочной железы обычно беременеть нельзя. Пациентка будет подвергаться химиолучевой терапии. Но это может быть молодая женщина, которая хочет иметь детей. Это не конец жизни.

– И то же самое у мужчин. Академик Олег Борисович Лоран рассказывал о том, как они забирают генетический материал у мужчин перед операцией по поводу, например, рака простаты, и потом после его использования родятся здоровые дети, старшему из которых уже 15 лет.

– Да, мы много работаем с Олегом Борисовичем. Есть замечательные результаты. Но если говорить об этических проблемах внедрения всех этих методов, то главная из них – это, на мой взгляд, отношение церкви. К сожалению, очень многие священнослужители против использования ЭКО или криоконсервации эмбрионов. Когда представитель церкви начинает ставить препятствия для развития этих технологий, то многих людей это отталкивает.

– Особенно верующих, наверное.

– Мне кажется, это своего рода насилие над личностью. Каждый человек должен сам решать, как ему поступать в том или ином случае. У нас есть пациенты, которые не хотят делать ЭКО по религиозным соображениям, но у них нет другой возможности завести детей. Их раздирают противоречия – они и смириться с этим не хотят, и идти против догмы не желают. Они просят волшебную таблетку, которой у нас нет. А с другой стороны, есть верующие пациенты, которые хотели бы, но им батюшка не велит. К сожалению, не все готовы пойти на усыновление. Это тоже этические вопросы, которые пока не решены. Знаю, представители Церкви периодически присылают в Госдуму предложения о запрете такого рода технологий, пишут, что у нас тут «кладбище эмбрионов».

– Интересно, а в семьях священников никогда не прибегают к вашей помощи? Ведь и они не застрахованы от проблем бесплодия.

– Такие есть, хотя их немного. Это всё двойные стандарты, как вы понимаете.

– Ксения Владиславовна, в вашем кабинете многочисленные фотографии детей, появившихся на свет с вашей помощью, соседствуют с иконами. Как вы сами решаете для себя вопрос взаимоотношений науки и религии?

– Иконы, которые стоят у меня в кабинете, приносили наши пациенты, ставшие родителями. Сама я отношу себя к верующим людям. Конечно, я не фанатик. Но мне кажется, что есть что-то в нашей жизни выше нас, дающее или не дающее нам на что-то право. Мы не знаем, почему иногда переносим один эмбрион, второй, третий, и имплантация не наступает. Иногда не ждешь беременности, а она наступает. Безусловно, нам надо развивать научную сторону, но, наверное, есть нечто, от нас не зависящее. Для нас это пути совершенства, к которым мы стремимся. Хочется найти баланс между наукой и тем, что называется чудом. Ведь жизнь – это всегда чудо. И нам иногда разрешают к нему прикоснуться.

– Какие технологии сейчас наиболее активно развиваются?

– Экстракорпоральное оплодотворение сейчас – это целая группа методов, которые называют ещё «Вспомогательные репродуктивные технологии». К ним относится всё – и ЭКО, и ИКСИ, и ПИКСИ, и преимплантационное генетическое тестирование. Самый старый метод – это экстракорпоральное оплодотворение. Потом стало «мешать» тяжелое мужское бесплодие. Была разработана методика интрацитоплазматической инъекции сперматозоида в яйцеклетку, чтобы преодолеть этот фактор. Дальше стала развиваться программа криоконсервации. Раньше было непонятно, куда девать эмбрионы, которые по каким-то причинам нельзя перенести в матку. Криоконсервация эмбрионов, безусловно, тоже стала абсолютно рутинной процедурой. Это очень хороший метод, когда оставшиеся качественные, хорошие эмбрионы замораживаются. И если беременность не наступает, у женщины есть возможность использовать их в последующей попытке без применения стимулирующей гормональной нагрузки. Это повышает так называемую кумулятивную частоту наступления беременности, что тоже очень хорошо.

У меня сегодня была с утра женщина, у которой наступила беременность после ЭКО, и остались эмбрионы. И вот через два года она приходит, просит, чтоб мы ей перенесли эти эмбрионы для того, чтобы наступила повторная беременность. Она хочет родить второго ребенка.

– Знаю, вы работаете с ВИЧ-инфицированными пациентами…

– Да. Не секрет, что во всем мире и в России в том числе увеличивается количество ВИЧ-инфицированных. Только по официальной статистике за 11 месяцев 2017 года зарегистрировано 85 тысяч новых случаев. По темпам роста Россия вышла сейчас на третье место в мире после двух африканских республик. Наиболее высокий уровень заражения наблюдается в возрасте от 30 до 39 лет, то есть среди людей, которые находятся в репродуктивном возрасте и хотят иметь детей. Это вполне возможно. Сейчас существует эффективная антиретровирусная терапия, с которой ВИЧ – это длительная контролируемая инфекция. Когда создаются такие пары, уже никто так не боится ВИЧ-инфекции. Мало того – им можно иметь детей. Для этого применяется ЭКО. Сейчас по ОМС ВИЧ не является противопоказанием, то есть по государственному субсидированию они могу использовать ЭКО для рождения здорового ребенка. Мы одними из первых стали этим заниматься. Через нас прошло 317 ВИЧ-инфицированных, почти 200 программ ЭКО мы сделали, и в результате уже 80 здоровых детей появилось на свет.

– В 2010-м году за разработку метода ЭКО была получена Нобелевская премия…

– Да, и мы все очень этому рады, хотя это метод ждал своей награды больше 30 лет. Но, на самом деле, в этом году мы отмечаем не только 40-летний юбилей ЭКО, но и 30 лет преимплантационной генетической диагностики. Это один из этапов, который кому-то он необходим, но в ряде случаев без него можно обходиться. Это метод, когда эмбрионы проверяются на наличие или отсутствие той или иной хромосомной патологии. Если процесс оплодотворения происходит в лабораторных условиях, мы получаем эмбрионы и оцениваем их только морфологически по определенным критериям. То есть, мы их оцениваем внешне. Внутреннее содержание этого эмбриона, возможную его патологию, мы определить не можем. Но есть генетические хромосомные заболевания, которые необходимо определить заранее.

– Такие как синдром Дауна, например.

– Совершенно верно. К этим исследованиям есть показания. Это так называемый консенсус по показаниям к преимплантационному генетическому тестированию. Скажем, у пациентов старшей возрастной группы эмбрионы несут хромосомную патологию гораздо чаще. Поэтому, когда стоит вопрос, продолжать лечение методом ЭКО или пора остановиться, этот метод помогает. С другой стороны, если уже есть выявленная патология, например, у пациента транслокация, то мы будем искать её причины.

– А что такое транслокация?

– Сбалансированные транслокации – это состояния, когда участки хромосом меняются местами, и это ведет к бесплодию, неразвивающимся беременностям, выкидышам. И тогда это уже не скрининговый метод исследования, а метод выявления транслокации. Или, допустим, определение муковисцидоза, чтобы мама или папа не переносили больные эмбрионы, которые унаследуют будущие поколения детей.

– Ксения Владиславовна, вы говорите о различных патологиях, которые развиваются как у женщин, так и у мужчин. Их количество растет? С чем вы это связываете? Только ли с улучшением диагностики?

– Это неоднозначный вопрос. Известно, что количество хромосомной патологии увеличивается с возрастом. И, безусловно, если увеличивается возраст обращения по поводу лечения бесплодия, то и такого рода патологий становится всё больше. Это социальный фактор. Если мы будем исследовать генетический материал мужчины, то и здесь есть нормы для исследования спермограммы. Нормы Всемирной организации здравоохранения год от года снижаются. Уменьшается концентрация сперматозоидов, их подвижность. С чем это связано? Наверное, можно связать это с экологией, с неправильным образом жизни.

– Наблюдается также безусловный рост онкологических заболеваний во всем мире, что также отражается на репродукции населения. Как вы думаете, не может ли всё это быть результатом внедрения ЭКО?

– Нет, это, безусловно, не результат внедрения ЭКО. Не надо путать причину со следствием. Если женщина в 40 лет решает наконец-то родить и мы можем ей в этом помочь, но при этом у неё возрастают разного рода генетические риски, то причина тут не ЭКО, а физиологические процессы организма.

– Педиатры много говорят о том, что дети, рожденные методом ЭКО, более подвержены разного рода заболеваниям, более ослаблены, чем их сверстники, появившиеся на свет естественным путем. Это так?

– Я считаю, что это не так. Мы плотно общаемся с педиатрами, и здесь дело не в самой процедуре экстракорпорального оплодотворения. Это вопрос вынашивания беременности и возраста женщины. Если женщина, опять же, находится в старшем репродуктивном возрасте, то риск развития преждевременных родов, гестационного сахарного диабета, или сахарного диабета беременных, фетоплацентарной недостаточности – у них выше. То есть беременность протекает, хочешь или не хочешь, тяжелей. И поэтому у них чаще случаются преждевременные роды, тогда дети могут быть и недоношенными, и с разного рода патологиями. Преждевременные роды встречаются и если это многоплодная беременность. Известно, что при ЭКО многоплодная беременность зависит от количества переносимых эмбрионов. И, безусловно, количество многоплодной беременности после программы ЭКО выше. У каждой медали есть обратная сторона.

– А это женщина сама решает, сколько эмбрионов ей переносить?

– Интересы женщины, безусловно, необходимо учитывать. Важно и мнение врача. Тут нет однозначного решения. Конечно, если женщина молодая, у нее все хорошо, прекрасные эмбрионы, то мы перенесем один эмбрион в первой попытке. Но если это пятая попытка у старшего репродуктивного возраста, мы перенесем два эмбриона, если этого хочет пациентка.

– У вас ведь у самой двойня. Обошлись без ЭКО?

– Нет, не обошлась. У меня поздние дети, и действительно двойня – замечательные и бесконечно любимые мальчик и девочка. Поэтому я считаю, что лучше двойни ничего быть не может. Мы сейчас проводим работу, суть которой – исследование причин прерываний беременности. Почему женщина не доносила ребенка? Мало забеременеть – есть ещё показатель, который называется «домой с живым ребенком», по-английски take home baby rate. И выясняется, что частота родов после ЭКО меньше, чем частота наступления беременности. Мы стали проводить анализ репродуктивных потерь, когда по каким-то причинам перестала развиваться беременность. Если, например, это срок до 12 недель, то двойня там или одноплодная беременность, не сильно влияет на процесс вынашивания. Больше влияет генетическая или хромосомная патология. А вот после 28-30 недель мы увидели совершенно неожиданные вещи. На самом деле чаще теряются одноплодные беременности, а многоплодные беременности практически все донашиваются, и все дети рождаются. Это, с одной стороны, удивительно, а с другой объяснимо. Это хорошая акушерская помощь, этих пациентов надо с рук на руки передавать. И, конечно, если беременную ведет квалифицированный акушер, то эти беременности вынашиваются, и дети все абсолютно нормальные. Что еще очень важно, наша страна вошла в конвенцию по выхаживанию 500-граммовых детей. И здесь мне хотелось бы сказать, что иной раз мы теряем не 500-граммовых, а нормальных, доношенных детей по 2-3 килограмма. И вот это страшно.

– В чём причина?

– Я не хочу сейчас анализировать причины, но хочу еще раз подчеркнуть: очень важно хорошее акушерское сопровождение. Надо относиться к каждой беременности трепетно, и чем она сложнее, тем трепетнее надо относиться. Мы сегодня видим: именно сложные беременности хорошо заканчиваются, потому что над этими женщинами все трясутся, их опекают, не оставляют без внимания, да и сами они чувствуют ответственность. Но если случилась обычная, несложная беременность, надо воспринимать это как подарок судьбы, Бога, как вам угодно, а не относиться к этому халатно и безалаберно.

А что касается детей, рожденных в результате ЭКО… Я читала интервью психолога, где говорилось о том, что даже браки, в которых родились такие дети, более крепкие, и дети там болеют меньше, и тоже потому, что их очень ждут и любят, к их рождению ответственно относятся оба супруга. Через это надо пройти, это тяжело, надо друг друга поддерживать, и когда эти дети приходят в мир, все им очень рады. Их ждут. Вы понимаете, что пойти на ЭКО – это определенный шаг. У тебя должно быть огромное желание иметь ребенка. И это была, кстати, причина, почему я стала заниматься экстракорпоральным оплодотворением: это действительно люди, которые реально хотят иметь детей.

– Хотела вас спросить не столько как репродуктолога, сколько как гинеколога. Есть тенденция, когда многие женщины сознательно откладывают материнство на потом. Дескать, сейчас я не могу, делаю карьеру, а вот потом, ближе к 40, а то и к 50 я решу этот вопрос как-нибудь с помощью ЭКО. Стоит ли откладывать этот вопрос на потом или всё-таки лучше этого не делать?

– Это ни в коем случае не надо делать. Я считаю, что огромная задача гинекологов и СМИ – ориентировать женщин на рождение первого ребенка до 35 лет. Потом уже можно откладывать. Рождение первого ребенка до 35 лет очень важно. Тогда влияние возрастного фактора на репродуктивную функцию снижается. Конечно, цифра 35 – это условно. Это может быть 33 или 36, и это совсем не означает, что вам надо непременно родить в 20 лет…

– Но лучше не откладывать, если есть желание, возможность и достойный партнер?

– Мне кажется, что вообще не стоит откладывать.

– Даже если нет достойного партнера и желания? Надо себя заставить?

– Ну, не стоит утрировать. Заставлять себя, наверное, не надо, но мне кажется, женщину с ребенком Бог никогда не оставит. Все-таки инстинкт материнства – это основное, что есть у женщины. Конечно, у всех жизнь складывается по-разному. Все хотят встретить принца, и кто-то ждет, когда же он появится, чтобы потом родить от него ребенка, а его всё нет и нет. А мне кажется, если будет ребенок, всё будет хорошо.

– Будет ребенок, будет и принц?

– Да, именно так.

– А что вы чувствуете, когда к вам приводят малышей, которые появились с вашей помощью?

– Мне это очень приятно. Большое спасибо пациентам, которые приходят с детьми. Конечно, испытываю огромную радость, гордость и чувство неловкости, когда они меня благодарят, ведь за каждым малышом стоит наш коллектив: эмбриологи, врачи, медсестры, анестезиологи, генетики. Это результат совместной работы наших пациентов и всего нашего коллектива.

Источник: https://scientificrussia.ru/articles/chlen-korrespondent-ran-kseniya-krasnopolskaya-zhenshchinu-s-rebenkom-bog-nikogda-ne-ostavit

Владислав Краснопольский

Биография

Лауреат премии Правительства Российской Федерации (2002, за разработку и внедрение в практику эндоскопических методов в гинекологии), Заслуженный врач России (1995). Награжден орденом “За заслуги перед Отечеством” IV степени (1998), почетный гражданин Московской области (2003).

Родился 1 июля 1938 года в Куйбышеве (Самара). Отец — Краснопольский Иван Данилович (1906—1985), инженер-строитель. Мать — Краснопольская Нина Алексеевна (1917—1995), врач. Супруга — Краснопольская Светлана Петровна (1937 г. рожд.), врач-кардиолог, кандидат медицинских наук. Дочери: Краснопольская Ксения Владиславовна (1964 г. рожд.), врач акушер-гинеколог, доктор медицинских наук, работает в Московском городском центре семьи и репродукции; Краснопольская Ирина Владиславовна (1976 г. рожд.), врач акушер-гинеколог, младший научный сотрудник МОНИИАГ.

В 1961 году Владислав Краснопольский окончил 2-й Московский государственный медицинский институт имени Н.И. Пирогова. С августа 1961 года по настоящее время работает в Московском областном научно-исследовательском институте акушерства и гинекологии (МОНИИАГ). С 1961 по 1963 год обучался в клинической ординатуре по акушерству и гинекологии в МОНИИАГ, после чего работал младшим научным сотрудником, с 1967 года — старшим научным сотрудником, с 1973 года — руководителем гинекологической клиники. С 1985 года по настоящее время — директор института, с 1990 года одновременно возглавляет кафедру акушерства и гинекологии факультета усовершенствования врачей Московской области при МОНИКИ имени М.Ф. Владимирского.

Трудовая деятельность В.И. Краснопольского сочетает в себе лечебную, научно-исследовательскую, организационно-методическую работу. На протяжении многих лет он оказывает высококвалифицированную хирургическую помощь гинекологическим больным, владея техникой всех сложнейших акушерско-гинекологических, урогинекологических, проктогинекологических и общехирургических операций.

В 1967 году Владислав Иванович защитил кандидатскую диссертацию на тему “Кесарево сечение после излития вод”, в 1978 году — докторскую диссертацию на тему “Современные аспекты диагностики, хирургического лечения и профилактики гнойных образований придатков матки”.

Основными направлениями научных исследований В.И. Краснопольского являются оперативная гинекология, уро- и проктогинекология, включая пластические операции, разработку реконструктивно-восстановительных операций на гениталиях, мочевыводящих путях, структурах тазовой диафрагмы, при множественных свищах, осложненных гнойно-воспалительных заболеваниях органов малого таза, распространенных формах эндометриоза; разработка новых методических подходов к использованию комбинированных доступов (эндоскопических, вагинальных, лапаротомных) при симультанных заболеваниях органов малого таза; разработка показаний и техники лапароскопических операций во время беременности и в послеродовом периоде; оперативное акушерство, включающее разработку способов интра- и экстраперитонеального доступа при абдоминальном родоразрешении с минимальным риском послеоперационных осложнений и сохранением возможности самопроизвольных родов после них; ведение беременности и родов при тяжелых экстрагенитальных заболеваниях (тяжелые формы сахарного диабета, хронические бронхолегочные заболевания, состояния после удаления и имплантации почек, операции на сердце и сосудах, патологии органов зрения и др.); разработка мер по рациональной тактике ведения женщин в период хирургической менопаузы.

Научные исследования Владислава Ивановича охватывают наиболее сложные и в то же время актуальные проблемы акушерской и гинекологической науки. Это в первую очередь касается многогранных аспектов хирургического лечения воспалительных гнойных поражений внутренних гениталий и малого таза, проблем диагностики и хирургического лечения эндометриоза гениталий с поражением смежных органов и систем, диагностики и хирургического лечения всех видов сложных уро- и проктогенитальных свищей.

В области гинекологии научные исследования В.И. Краснопольского позволили предложить концепцию развития несостоятельности соединительной ткани при выпадении внутренних половых органов.

Им предложен ряд оригинальных методов хирургического лечения недержания мочи при напряжении, пересадки мочеточников, коррекции несостоятельности мышц тазового дна, опущения и выпадения матки и стенок влагалища, способов профилактики тяжелых послеоперационных осложнений при гнойных поражениях органов малого таза, перитонитах, сложной локализации и обширном поражении при эндометриозе, на которые получены авторские свидетельства. Гинекологическая клиника МОНИИАГ является единственной в Российской Федерации, где с 1980 года проводятся исследования по урогинекологии.

В области акушерства В.И. Краснопольским разрабатывались проблемы диагностики, лечения и профилактики послеродовых гнойно-септических осложнений, а также различные аспекты кесарева сечения. Под его руководством и при непосредственном участии проведены оригинальные исследования репаративных процессов рубца на матке, разработан отечественный антисептический рассасывающийся шовный материал капроаг, представлена оптимизированная методика экстраперитонеального кесарева сечения, предложена система ведения родов через естественные родовые пути у пациенток после кесарева сечения.

Помимо этого разрабатываются проблемы хирургических и эндоскопических вмешательств на матке и придатках во время беременности и в послеродовой период. Создаются новейшие методы диагностики в акушерстве и гинекологии, в том числе трехмерное ультразвуковое исследование.

Проводятся фундаментальные исследования при сахарном диабете у беременных, диабетической фетопатии, разработаны клеточно-молекулярные и патофизиологические основы дисметаболизма и ангиопатий, методы их предупреждения и коррекции. Проведены фундаментальные исследования по патологии сократительной деятельности матки.

Владислав Иванович и его ученики разработали и представили научные данные по ведению беременности, родов и послеродового периода у женщин в экологически неблагоприятных районах, в первую очередь — в регионах, подвергшихся радиоактивному загрязнению в результате аварии на ЧАЭС. Представлены важные данные по организации акушерской помощи женщинам этих регионов, по профилактике осложнений у матери, плода и новорожденного, а также по вопросам репродуктивного здоровья женского населения и его реабилитации.

В.И. Краснопольским создана научная школа хирургов акушеров-гинекологов, разрабатывающая не только актуальные вопросы гинекологических и лапароскопических операций, кесарева сечения, но также важнейшие вопросы самопроизвольных родов у женщин групп высокого риска. Под его руководством выполнено и защищено 16 докторских и 32 кандидатские диссертации.

Автор более 350 научных работ, в том числе 14 монографий, методических указаний и рекомендаций, пособий для врачей; имеет авторские свидетельства и патенты. Наиболее важные публикации: “Хирургическое лечение воспалительных заболеваний придатков матки” (1984, удостоена премии имени В.С. Груздева), “Оперативная гинекология” (1990), “Кесарево сечение” (1993), “Генитальные свищи” (1995, удостоена премии Президиума Российской академии медицинских наук и Федерального фонда обязательного медицинского страхования), “Справочник терапевта” (1995), “Справочник по акушерству и гинекологии” (1996), “Репродуктивное здоровье женщин и потомство в регионах с радиоактивным загрязнением (последствия аварии на ЧАЭС)” (1997), “Патология влагалища и шейки матки” (1997), “Оперативная гинекология (руководство для врачей)” (1997), “Гнойно-воспалительные заболевания придатков матки (проблема патогенеза, диагностики, хирургического лечения и реабилитации)” (1998), “Гнойная гинекология” (2001), “Сахарный диабет, беременность и диабетическая фетопатия” (2001).

В 1994 году избран членом-корреспондентом Российской академии медицинских наук; член бюро Отделения клинической медицины РАМН (2002).

Член Межведомственного научного совета РАМН (1993), член бюро Ученого медицинского совета Министерства здравоохранения РФ (1993), председатель секции и член экспертного совета по акушерству и гинекологии Проблемного научного центра Минздрава РФ (1993), председатель ученого совета МОНИИАГ (1995), председатель диссертационного совета при МОНИИАГ (1990), вице-президент Российской ассоциации акушеров-гинекологов (1993), председатель секции по акушерству и гинекологии Российского национального конгресса “Человек и лекарство” (1996), член оргкомитета Российского форума “Мать и дитя” (1999), член Координационного совета по здравоохранению при Президенте РФ в Центральном федеральном округе (2001), член научно-экспертного совета при председателе Совета Федерального Собрания РФ (2002), член редколлегии журнала “Акушерство и гинекология” (1989), член редакционного совета журнала “Вестник Российской ассоциации акушеров-гинекологов” (1994—2000), главный редактор журнала “Российский вестник акушера-гинеколога” (2001), член редколлегии журнала “Акушерство и женские болезни” (1997), заведующий кафедрой акушерства и гинекологии ФУВ при МОНИКИ имени М.Ф. Владимирского (1990).

Лауреат премии Правительства Российской Федерации (2002, за разработку и внедрение в практику эндоскопических методов в гинекологии), Заслуженный врач России (1995). Награжден орденом “За заслуги перед Отечеством” IV степени (1998), почетный гражданин Московской области (2003).

Большой любитель изобразительного искусства, балета, с удовольствием посещает музеи; страстный футбольный болельщик.

Живет и работает в Москве.

Источник: http://facecollection.ru/people/vladislav-krasnopolskiy

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *